Неточные совпадения
Видно, и здесь также были святые
люди и укрывались также от
мирских бурь, горя и обольщений.
Я, отлучая детей моих от бдящего родительского ока, единственное к тому имею побуждение, да приобретут опытности, да познают
человека из его деяний и, наскучив гремлением
мирского жития, да оставят его с радостию; но да имут отишие в гонении и хлеб насущный в скудости.
Когда же познает, что не только он хуже всех
мирских, но и пред всеми
людьми за всех и за вся виноват, за все грехи людские, мировые и единоличные, то тогда лишь цель нашего единения достигнется.
Всякий человеческий идеал совершенства, благородства, чести, честности, чистоты, света представляется русскому
человеку малоценным, слишком
мирским, средне-культурным.
— Оба они
люди мирские, иночества на них не возложено.
К мирскому-то
человеку по одному ведь только бесу сатана приставляет; а к приявшему ангельский образ — по десяти.
А когда и его отуманила
мирская слава, когда и он охладел к святоотеческой вере и поступил на неправду в торговых делах, тогда хоть и с самыми великими
людьми мира сего водился, но исчез, яко дым, и богатства его, как песок, бурей вздымаемый, рассеялись…
В церковь только те сорок
человек пришли, иные ж в бесчинных игрищах и в
мирской суете пребывали.
Уведали о том
мирские галицкие начальники и послали ратных
людей со всеоружием и огненным боем изыскать отца Варлаама и учеников его…
«И в самом деле, православные, — решил голова, — не голых же девок ему малевать, сдадим за мир в рекруты — пущай служит Богу и великому государю: ученые
люди царю надобны — пожертвуем царскому величеству своим
мирским захребетником…»
— Еще не решено, буду аль не буду я служить у Патапа Максимыча, — ответил Василий Борисыч. — А и то сказать, матушка, разве, будучи при
мирских делах, в церкви Божией
люди не служат? Много тому видим примеров — Рахмановых взять, Громовых. Разве не послужили Господу?
Когда пали слухи, что Алексей у Патапа Максимыча хорошо пристроился, что осиповский тысячник премного его жалует, сделал даже своим приказчиком,
мирской захребетник задумался. Слышит от
людей, что Трифон Лохматый нову токарню выстроил, лошадей купил и всем прочим по хозяйству справляется. Раза по два на неделе бегает к нему Паранька, говорит, что деньги на расходы Алексей приносил… Разобрало зло писаря пуще прежнего.
Успокоив, сколь могла, матушку и укрыв ее на постели одеялом, пошла было гневная Устинья в Парашину светлицу, но, проходя сенями, взглянула в окошко и увидела, что на бревнах в огороде сидит Василий Борисыч… Закипело ретивое… Себя не помня, мигом слетела она с крутой лестницы и, забыв, что скитской девице не след середь бела дня, да еще в
мирском доме, видеться один на один с молодым
человеком, стрелой промчалась двором и вихрем налетела на Василья Борисыча.
— Да что я за баламутница в самом деле? — резко ответила Фленушка. — Что в своей обители иной раз посмеюсь, иной раз песню
мирскую спою?.. Так это, матушка, дома делается, при своих, не у чужих
людей на глазах… Вспомнить бы тебе про себя, как в самой-то тебе молодая кровь еще бродила.
— Да я, — говорит, — скорей детище свое в куль да в воду, чем за
мирского захребетника замуж отдам!.. В нашем роду бесчестных
людей не бывало, нам с Карпушкой родниться не стать.
Жил старый Трифон Лохматый да Бога благодарил. Тихо жил, смирно, с соседями в любви да в совете; добрая слава шла про него далеко. Обиды от Лохматого никто не видал, каждому
человеку он по силе своей рад был сделать добро. Пуще всего не любил
мирских пересудов. Терпеть не мог, как иной раз дочери, набравшись вестей на супрядках аль у колодца, зачнут языками косточки кому-нибудь перемывать.
Подошел святитель к городу, перевозчики его не приняли, перевезти через реку не восхотели, видя, что с такого убогого
человека взять им нечего, и невидимо
мирским очам на речные струи быстрые распростер чудотворец свою мантию.
— Да что же не знаться-то?.. Что ты за тысячник такой?.. Ишь гордыня какая налезла, — говорила Фекла. — Чем Карп Алексеич не
человек? И денег вволю, и начальство его знает. Глянь-ка на него,
человек молодой,
мирским захребетником был, а теперь перед ним всяк шапку ломит.
У Гюисманса все шло изнутри. Des Esseintes (псевдоним самого Гюисманса) постепенно потерял вкус ко всем
мирским благам, к современным
людям, к современной литературе, к современному быту, ко всей жизни современного великого города.
— И в скитах так же живут, — неохотно отвечал Мосей. — Те же
люди, как и в миру, а только название одно: скит… Другие скитские-то, пожалуй, и похуже будут
мирских. Этак вон сибирские старцы проезжали как-то по зиме… С Москвы они, значит, ехали, от боголюбивых народов, и денег везли с собой уйму.
Через героический дуализм, через противопоставление божественного и «
мирского» входит
человек в монизм божественной жизни.
Природа
человека бого-мирская, а не только
мирская.
Это — жизнь в Духе, а не в мире, жизнь, духовно свободная от реакций на мир и
мирское [Это и есть медитация, духовная сосредоточенность, освобождающая
человека от внешнего и призрачного «мира».].
Поскольку
человек еще вне высших достижений Духа, поскольку он принадлежит к физической плоти мира, он должен участвовать в эволюции
мирской общественности, должен платить дань кесарю.
Все это точно истина, что ты говоришь; в леса
люди бегут, известно, не за тем, чтоб
мирским делом заниматься, а за тем, чтоб душу спасать.
Вон тот, — продолжал он, указывая на
человека с недоброю улыбкой, — то Алексей Басманов, отец Федора, а там, подале, Василий Грязной, а вон там отец Левкий, чудовский архимандрит; прости ему господи, не пастырь он церковный, угодник страстей
мирских!
Только перенеси
человек смысл своей жизни из достижения внешних благ в служение отцу, и нет уже для такого
человека разницы между тем, что в
мирской жизни называется счастием или несчастием.
Благо для
человека переносить несчастья этой земной жизни, ибо это влечет его в священное уединение его сердца, где он находит себя как бы изгнанником из своей родной земли и обязанным не доверяться никаким
мирским радостям.
Когда же ты освободишься от всяких
мирских желаний и печалей и перестанешь нуждаться в том, чтобы
люди служили тебе своей жизнью или смертью?
Христианское учение не знает таких молитв. Оно учит тому, что молитва необходима не как средство избавления от
мирских бедствий и приобретения
мирских благ, а как средство укрепления
человека в добрых мыслях.
Не один Христос, но все мудрецы мира, и брамины, и буддисты, и таосисты, и мудрецы греческие, учили тому, что разумным
людям надо не злом, а добром платить за зло. Но те
люди, которые сами живут насилием, говорят, что этого нельзя, что от этого жизнь будет не лучше, а хуже. И они правы для себя, но не для насилуемых. В
мирском отношении для них действительно будет хуже, но для всех будет лучше.
А еще легче, когда мы отрекаемся от себя; а еще легче, когда мы несем крест этот на каждый час, как учит Христос; а еще и еще легче, если мы забываем себя в работе духовной, как
люди забывают себя в работах
мирских.
Путь к единению
человек узнаёт так же легко, как мы узнаём проход, проложенный досками через трясину. Только сверни прочь с пути — и завязнешь в трясине
мирской суеты, раздора и злобы.
Я должен поступать так, как я думаю, а не так, как думают
люди. Правило это одинаково необходимо как в повседневной, так и в умственной жизни. Правило это трудно, потому что всегда встретишь таких
людей, которые думают, что они знают твои обязанности лучше, чем ты сам. В мире легко жить согласно
мирскому мнению, а в одиночестве легко следовать своему собственному; но счастлив тот
человек, который среди толпы живет так, как он в своем уединении решил, что надо жить
человеку.
Как скоро тебе придется умереть! А всё еще ты не можешь освободиться от притворства и страстей, не можешь отстать от предрассудка считать, что
мирское внешнее может вредить
человеку, не можешь сделаться кротким со всяким.
Хотя поток времени унес далеко счастливые дни моей юности, когда имел я счастие быть вашим однокашником, и фортуна поставила вас, достойно возвыся, на слишком высокую, сравнительно со мной, ступень
мирских почестей, но, питая полную уверенность в неизменность вашу во всех благородных чувствованиях и зная вашу полезную, доказанную многими опытами любовь к успехам русской литературы, беру на себя смелость представить на ваш образованный суд сочинение в повествовательном роде одного молодого
человека, воспитанника Московского университета и моего преемника по службе, который желал бы поместить свой труд в одном из петербургских периодических изданий.
— В чем? И сам не знаю, ваше сиятельство! — вздохнул и развел руками философ. — Но вы, как и я же, успели уже, вероятно, заметить, что здесь все как будто в чем-то виноваты пред вашим сиятельством; ну, а я
человек мирской и вместе со всеми инстинктивно чувствую себя тем же и говорю: «виноват!» Я только, ваше сиятельство, более откровенен, чем другие.
— Да я что ж, батюшко, — я
человек мирской — куды мир, туды, знамо дело, и я.
Это все было для него дело постороннее, чуждое,
мирское; он знал только, что к нему пришли два
человека просить гостеприимства, и радушно предложил им все, что мог, как предложил бы каждому, кто пришел бы к нему за этим.
Казалось бы, пчелам нет из этого положения никакого выхода, как это кажется
людям мирским, запутавшимся в тенета общественного миросозерцания.
Мирские власти были ходом жизни приведены к тому положению, что для своего поддержания они должны требовать от всех
людей таких поступков, которые не могут быть исполнены
людьми, исповедующими истинное христианство.
Сидел рядком с ним провожатый его,
человек как будто знакомый мне, с нехорошими такими глазами, выпучены они, словно у рака, и перекатываются из стороны в сторону неказисто, как стеклянные шары. Лицо круглое, жирное, словно блин. Иной раз он объяснял старцевы слова и делал это топорно: идите, говорит, против всех
мирских заповедей, душевного спасения ради. Когда говорит, лицо надувает сердито и фыркает, а голос у него сиповатый и тоже будто знаком. Был там ещё один кривой и спросил он толстого...
— Земная красота возбуждает не одни
мирские мысли, она может заставить
человека воспарять мыслью к божеству и в красоте созерцать его величие и могущество, — нашелся иезуит.
В словах, в тоне его, во взгляде чувствовалась страшная для живого
человека отчужденность от всего
мирского. Он, видимо, с трудом понимал все живое; но вместе с тем чувствовалось, что он не понимал живого не потому, что он был лишен сил понимания, но потому, что он понимал что-то другое, такое, чего не понимали и не могли понимать живые, и что поглощало его всего».
«Христос говорит, что есть верный
мирской расчет не заботиться о жизни мира… Он учит тому, как нам избавиться от наших несчастий и жить счастливо… Христос учит
людей не делать глупостей… Христос и не думает призывать нас к жертве, он, напротив, учит нас не делать того, что хуже, а делать то, что лучше для нас здесь в этой жизни».
— Уже два года, — начала несколько дрожащим голосом мать Досифея, — как ты в нашей святой обители нашла тихое пристанище от
мирских треволнений, хотя злые
люди старались нанести тебе и здесь смертельный удар, но Господь не допустил извести тебя, что, конечно, было их целью.
У
мирской избы сидел на скамье начальник отряда и некоторые из его офицеров. Кругом толпился народ, а подле самой скамьи стояли сержант и семинарист. Узнав в бледном молодом
человеке, который в изорванной фризовой шинели походил более на нищего, чем на русского офицера, старинного своего знакомца, начальник отряда обнял по-дружески Рославлева и, пожимая ему руку, не мог удержаться от невольного восклицания...
— Вот уж наши ребята из-за рощи показались. Пойдем, Кондратий Пахомыч, в
мирскую избу. Если они в самом деле захватили какого-нибудь подозрительного
человека, так надобно его порядком допросить, а то, пожалуй, у наших молодцов и правый будет виноват: auri est bonus… [по золоту хорош… (лат.)]
«Про Наталью — не спрашивает. И прошлый раз не спросил. Стыдится. Ни о ком не спрашивает.
Мирские. А он — праведник. Его —
люди ищут».
Людям мирского учения, направившим свой разум на устройство известных условий существования, кажется, что увеличение блага жизни происходит от лучшего внешнего устройства своего существования. Лучшее же внешнее устройство их существования зависит от большего насилия над
людьми, прямо противоположного любви. Так что, чем лучше их устройство, тем меньше у них остается возможности любви, возможности жизни.